Не помню зла

Преступники, которые отбывают пожизненное заключение, проводят в тюрьме десятки лет. Они старятся и умирают за решеткой. И как многие пожилые люди страдают от возрастных болезней. Это создает огромные проблемы для исправительных учреждений, которые совершенно не готовы ухаживать за стариками..

Уолтер Грегори попал в тюрьму за убийство знакомой девушки. Он живо помнит, как бил ее своим выкидным ножом, а потом отнес тело на помойку. «И еще вырезал ей глаза. А попался, когда пришел обратно в комнату, где ее убил, и занялся сексом с другой», — утверждает он.

Это одно из немногих воспоминаний, которые у него остались. Грегори провел за решеткой не одно десятилетие и дожил до старческого слабоумия. Он не знает, что было с ним вчера, и не вполне понимает, что происходит вокруг. Ему нужен постоянный уход.

В Калифорнийской мужской колонии хватает таких, как он. Другой престарелый убийца, когда-то застреливший наркодилера за поддельный кокаин, на старости лет поверил, что из каждого отражения в зеркале его зовет брат. Еще один заключенный с деменцией каждое утро ждал у ворот, когда его заберет мама. Он так боялся ее пропустить, что отказывался мыться.

Психиатр Калифорнийской тюремной колонии Шерил Стид представляла тюремный контингент совсем иначе. «Я ожидала, что тут будет полно молодых мужчин пугающего вида с мускулами и татуировками», — вспоминает она. Оказалось, что в тюрьме много престарелых заключенных. Многим идет шестой, а то и седьмой десяток.

(Фрэнка Фуллера приговорили к пожизненному заключению за убийство жены)


10 процентов мест в американских исправительных учреждениях занимают люди, которые отбывают пожизненное наказание. Еще 11 процентов приговорены к тюремному заключению на срок более 20 лет. Многие из них успели состариться за решеткой и, как многие пожилые люди, не могут похвастать хорошим здоровьем.

«Рано или поздно у многих из них обнаружат деменцию», — утверждает Стид. Такая судьба ждет бывших преступников чаще, чем законопослушных граждан. Многие из них пили, курили и принимали наркотики, страдали диабетом и гипертензией, ввязывались в драки и получали травмы головы. Все это повышает риск старческого слабоумия. При этом, по наблюдениям специалистов, в тюрьме болезнь Альцгеймера развивается в два-три раза быстрее, чем на воле.

«Задумайтесь на секунду, каково сидеть в тюрьме с деменцией, — говорит Стид. — Ты даже не помнишь, как и за что ты туда попал. Когда тебя отпустят домой и отпустят ли вообще».

Три ошибки
Пожизненные сроки получают не только жестокие убийцы вроде Уолтера Грегори. В 2013 году фотограф Эндрю Бертон встретился с 82-летним заключенным Калифорнийской мужской колонии Энтони Альварезом. «Его приговорили к заключению на срок от 62 лет до пожизненного, и к тому моменту он отсидел 42 года, — вспоминает Бертон. — Он никого не убивал и не насиловал. Его посадили по закону о трех ошибках».

Альварез не был ангелом: он совершил несколько краж и сбежал из окружной тюрьмы. Кроме того, у него нашли незаконный пистолет, который, впрочем, лежал без дела. «Я никогда ни в кого не стрелял, — уверяет он. — Шансы были. Но я не мог».

Само по себе ни одно из этих деяний не заслуживало сурового наказания. Однако во многих американских штатах преступникам, которые попались в третий раз, дают долгие сроки даже за незначительные правонарушения. Альварез трижды нарушил закон, и его упрятали за решетку навсегда.

Все это — последствия ужесточения наказаний, на котором с 1960-х годов настаивали консервативные политики. По их инициативе запретили или сильно урезали возможности для досрочного освобождения (truth in sentencing), стали жестче наказывать за некоторые преступления, не принимая во внимание смягчающие обстоятельства (zero tolerance), в некоторых случаях — сурово преследовать даже за распитие спиртных напитков в общественном месте, уличную торговлю без разрешения и тому подобные проступки.

(82-летнего Энтони Альвареза посадили на длительный срок за кражи, незаконное владение оружием и побег)


В первую очередь от подобных мер страдали беднейшие американцы и расовые меньшинства. По данным Американского союза защиты гражданских свобод (ACLU), чернокожих в 20 раз чаще приговаривали к пожизненному заключению за ненасильственные преступления без права на помилование.

Если раздавать пожизненные сроки направо и налево, через пару десятилетий тюрьмы окажутся переполнены стариками. Уже к 2013 году каждому шестому американскому заключенному было больше 50 лет. Речь шла о сотнях тысяч человек, причем их число стремительно росло.

Американские исправительные учреждения все больше похожи на дома престарелых и совершенно к этому не готовы. Тюремные лазареты, как правило, не рассчитаны на уход за пациентами с хроническими заболеваниями. Камеры и санузлы не подходят для пожилых людей, которые передвигаются на костылях или в инвалидных колясках, а тюремный персонал плохо обучен и не знает, что делать с такими заключенными.

Несмотря на отсутствие подобающего ухода и лечения, содержание престарелых все равно влетает тюрьмам в копеечку. На каждого из них приходится тратить в среднем около 70 тысяч долларов в год. Молодые заключенные обходятся вдвое дешевле, но их становится все меньше.

Золотые робы
Тридцать лет назад Сесел Монтгомери зарезал невестку, которая отказалась одолжить ему денег на выпивку. Его приговорили к пожизненному заключению, но он не угомонился и за решеткой. Он тайком варил в камере брагу, употреблял присланные с воли наркотики, часто дрался и угрожал сотрудникам тюрьмы.

«Я был монстром», — теперь считает он. Его взгляды на жизнь стали меняться, когда он записался в программу помощи заключенным, которые страдают от старческого слабоумия, и стал ухаживать за больными соседями, по сути дела, заменяя им санитаров и сиделок. За желтые форменные рубашки участников программы называют «золотыми робами».

Все коллеги Монтгомери по «золотым робам» сидят за убийства. Старейший участник программы прикончил свою жертву молотком. Другой убил родственницу и покушался на жену. Третий застрелил попутчика, который пытался украсть его машину. До тюрьмы они не были склонны сочувствовать чужим людям и не отличались альтруизмом.

Теперь их не узнать. Они ежедневно поднимаются раньше всех, чтобы помочь своим подопечным встать и одеться. «Золотые робы» водят престарелых заключенных в санузел и столовую, помогают им в разных делах и не дают их в обиду. Если кто-то страдает недержанием, то уборка, мытье и переодевание — тоже на них.

Это изматывающая, грязная и неблагодарная работа. «Они даже спасибо не говорят, — объясняет один из добровольных санитаров. — Бывает, похлопают по плечу вот так, и я понимаю, что это значит». За свои труды «золотые робы» получают 36 долларов в месяц и терпят нападки других заключенных, которые считают их стукачами и приспешниками тюремной администрации.

«Как объяснить, что человек, когда-то отобравший жизнь, ухаживает за больными, человек, причинявший ужасную боль, посвящает себя тому, чтобы облегчить ее? Какая сторона его личности настоящая? — спрашивает Шерил Стид, возглавляющая программу в Калифорнийской мужской колонии. — Думаю, в них всегда было зерно чего-то хорошего, о котором никогда никто не заботился. А мы позаботились».

(Дэвид Барнхилл и Филип Бердик — «золотые робы», как называют участников программы)