Адвокатура — это гораздо больше, чем просто защита в суде

Предлагаем вашему вниманию беседу с известным адвокатом Лейлой Микаил гызы Акбаровой, которая состоялась в начале лета 2026 года

— Здравствуйте Лейла ханум. Рада вас видеть здесь, у нас в издательстве.

— Я тоже рада нашей встрече. Сегодня, 5 июня, как раз особенный для меня день. Интересное совпадение на самом деле. Хотя, когда я назначала с вами дату, вообще забыла об этом.

— Чем он особенный?

— Сегодня исполняется шесть лет с того момента, как я дала присягу и получила статус адвоката. И еще девять лет прошло с другого события в моей жизни. В этот день не стало моего папы. Он умер в расцвете сил, ему было 54 года.

— Действительно, особенный день, и радостный, и печальный. Печаль и радость вместе идут по жизни. Раньше вы часто давали интервью? Общались с журналистами?

— Да, очень много. Большинство из них записаны на видео. На одном сайте есть рубрика "Адвокат на связи", в которой я и мои коллеги отвечаем на интересующие вопросы.

— Как у нас обстоят дела с адвокатами? Их хватает или для республики их все еще недостаточно?

— Их количество растет. С каждым годом адвокатов становится больше.

— То есть опасений, что кто-то останется без клиентов, нет?

— Спрос рождает предложение. Если число адвокатов увеличивается, значит, есть и потребность в их услугах.

— А как вы пришли в профессию? Почему именно адвокатура?

— В детстве у меня не было мечты стать адвокатом. Но уже в восьмом-девятом классе я точно знала, что свяжу свою жизнь с юриспруденцией.
Адвокатура — это лишь одно из направлений юридической профессии. Я не могу сказать, что с самого начала видела себя именно адвокатом, но была уверена, что стану юристом.
Меня привлекал не столько сам закон, сколько идея справедливости, которая лежит в его основе. Возможность не просто наблюдать со стороны, а участвовать в восстановлении справедливости, помогать людям решать их проблемы и добиваться законного результата.
Наверное, именно это чувство и стало для меня главным мотивом при выборе профессии. Потом я поняла, что адвокатура — это уникальная возможность совместить в себе и стремление к справедливости, и возможность реально влиять на жизнь людей. Кроме того, эта профессия предполагает постоянное развитие и движение вперед.

— Вы окончили наш университет?

— Да, Бакинский государственный университет.

— А что было потом?

— После окончания университета я некоторое время работала в частном секторе, в корпоративной сфере. Работала в банках и страховых организациях — юристом, ведущим юристом, главным юристом.
Со временем я достаточно глубоко погрузилась в корпоративное право. Но в какой-то момент поняла, что это лишь одна сторона профессии. Одно дело — заниматься бизнес-правом и сопровождать коммерческие процессы. Другое — адвокатура, где речь идет непосредственно о защите прав людей.

— То есть гражданское право вы выбрали потому, что раньше работали в корпоративной сфере? Это вам ближе?

— Не только поэтому. В моей практике были и уголовные дела. Но я всегда говорю: специализация — это требование времени. Как говорил Низами Гянджеви, невозможно быть экспертом абсолютно во всем.
Юриспруденция — это бездонный океан знаний. И если хочешь действительно выделяться и быть профессионалом высокого уровня, нужно выбрать свою нишу и глубоко ее изучать. Стать в ней специалистом, чье мнение имеет вес.
Именно поэтому я в итоге сосредоточилась на гражданском праве.

— Когда-то я тоже мечтала стать адвокатом. Мне всегда нравилось защищать людей, отстаивать свою позицию.

— Это хорошие качества для юриста.

— Да, но мой отец тогда говорил: «Адвокатом ты не станешь, потому что живешь в Азербайджане. С твоим-то характером. Ты насмотрелась иностранных фильмов».
Это было много лет назад. Тогда система была совсем другой. И бытовало мнение, что адвокат это посредник, делец.
Кстати, как раньше становились адвокатами? Лет двадцать-двадцать пять назад ведь не было нынешней процедуры?

— Сейчас действует строгая система отбора: экзамены, собеседования и другие этапы. А раньше порядок действительно был другим.

— Вот и я помню, что тогда все выглядело иначе.
А если посмотреть на свою жизнь ретроспективно, вы бы снова выбрали профессию адвоката?

— Да, безусловно.

— А я, наверное, нет. У меня слишком прямой характер. Возможно, для этой профессии нужно быть более дипломатичным и мягким человеком.

— Интересно, потому что существует и противоположный стереотип: многие считают, что адвокат должен быть жестким и очень принципиальным.

— Возможно. Но все-таки мы живем в Азербайджане и видим, сколько в обществе обсуждается вопросов справедливости, жалоб граждан, разговоров о коррупции, о судебных решениях. Вы наверняка тоже сталкиваетесь с подобными темами в своей практике.

— Да, такие вопросы возникают достаточно часто.

— С какими делами вам приходится работать чаще всего?

— Как я уже говорила, у меня достаточно узкая специализация. Я занимаюсь гражданскими делами.
В первую очередь это семейные споры: вопросы брака и развода, раздела имущества, алиментов и других семейно-правовых отношений. Также в моей практике есть наследственные, имущественные, миграционные, корпоративные и коммерческие дела.
Уголовные дела, налоговые споры и некоторые другие категории споров не относятся к моей основной специализации.

— Понятно. А как вам удается защищать интересы клиента? Судьи сегодня прислушиваются к мнению адвокатов? Ведь раньше отношение к адвокатуре тоже было несколько иным.

— Я считаю, что если говорить о современных реалиях, то сегодня адвокатура занимает достаточно сильные позиции. Адвокат — это важнейший участник системы правосудия, полноценный субъект правовых отношений, а не просто посредник между человеком и судом.

— То есть роль адвоката значительно выросла?

— Безусловно. Но здесь важно уточнить один момент. Часто можно услышать выражение: «Судья прислушивается к адвокату». На мой взгляд, это не совсем корректная формулировка.
У судьи нет обязанности прислушиваться к одной из сторон. Его главная задача — оставаться беспристрастным. С одной стороны выступает один адвокат, с другой — другой. Суд оценивает представленные сторонами доказательства, факты и правовые аргументы.
Поэтому в гражданском процессе важно не рассчитывать на то, что тебя просто услышат или поддержат. Главное — убедительно доказать свою позицию.
Помню один показательный случай. Мы с клиенткой готовились к судебному заседанию. Я спросила:
— Скажите, а как мы можем подтвердить этот факт?
Она удивилась:
— А зачем его подтверждать? Об этом знает весь наш двор.
Я ответила:
— Замечательно, что об этом знает весь двор. Но откуда об этом должен узнать судья?
Для человека, который живет этой ситуацией, многое кажется очевидным. Но судья — посторонний человек, который впервые знакомится с вашим делом. Он не знает, что произошло, кто прав, а кто нет. Именно поэтому необходимо представить доказательства, выстроить логичную аргументацию и обратить внимание суда на ключевые обстоятельства дела.
Именно на этом и строится гражданское судопроизводство.
Судебная система — это система оценки доказательств и фактов. Поэтому в гражданском судопроизводстве очень важно не думать, что за вас и так всё решат или что к вам и так прислушаются.

— То есть бремя доказывания лежит на стороне, которая заявляет требования?

— Совершенно верно. Если человек предъявляет требования, он обязан надлежащим образом доказать их обоснованность.
И здесь мы снова возвращаемся к роли адвоката. Именно на этапе формирования доказательственной базы помощь профессионального адвоката зачастую становится незаменимой.

— Раньше ведь граждане могли представлять интересы родственников по доверенности?

— Да, такая практика существовала.
Сейчас порядок изменился. С 2018 года представительство по многим категориям дел осуществляется адвокатами.

— Как вы сами оцениваете свою профессиональную деятельность? ?

— Это очень непростой вопрос. Отвечая на него, легко впасть либо в излишнюю самоуверенность, либо, наоборот, в недооценку собственных достижений.
Если говорить коротко, я считаю, что нахожусь на своем месте. Для меня это самая точная оценка.

— Вы работаете во всех судебных инстанциях?

— Да. Это и суды первой инстанции, и апелляционные суды, и Верховный суд.
Но при этом я считаю важным подчеркнуть: деятельность адвоката не должна ассоциироваться исключительно с судебными процессами.
Это одно из самых распространенных заблуждений. Многие считают, что адвокат нужен только тогда, когда дело уже дошло до суда. На самом деле к суду стороны обычно приходят тогда, когда все возможности договориться уже исчерпаны.

— Когда все мосты уже сожжены...

— Именно так.
Между тем существует огромный пласт работы, который позволяет предотвратить конфликт еще до судебного разбирательства. Это правовая экспертиза документов, юридический анализ, сопровождение сделок, подготовка договоров, участие в переговорах, досудебное урегулирование споров.
Объем такой работы очень велик.
И я убеждена, что если люди будут чаще обращаться за юридической помощью именно на этих этх, это позволит не только снизить нагрузку на суды, но и поможет самим гражданам экономить время, деньги, силы и нервы.

— Действительно, в общественном сознании адвокат чаще всего ассоциируется именно с участием в судебном процессе.

— Поэтому важно заниматься правовым просвещением и объяснять людям, насколько шире на самом деле возможности адвокатской помощи.

— К вам обращаются клиенты именно с такими запросами — когда вопрос еще можно решить без суда?

— Да, конечно.

— А ведь многие даже не подозревают, что адвокат способен помочь урегулировать проблему еще до судебного разбирательства.

— Абсолютно верно. Мы не должны стремиться к созданию проблем. Есть такая интересная аналогия. Вот вы видите пещеру. Вы можете в неё зайти, но не знаете, что вас там ждёт. Возможно, там опасность, а возможно, нет.
Задача адвоката — вовремя сказать человеку: если вы зайдёте в эту «пещеру», это может обернуться для вас определёнными последствиями. Поэтому прежде чем сделать шаг, нужно хорошо подумать.
Приведу банальный пример — покупка недвижимости. Насколько эта тема сегодня актуальна, мы все видим.
Посмотрите статистику судебных дел по спорам с недвижимостью: оспаривание сделок, признание их недействительными, споры о праве собственности и многие другие требования.
Почему это происходит? Потому что люди считают нормальным потратить деньги на риелтора, но при этом не считают необходимым показать документы юристу или адвокату и получить заключение о том, стоит ли вообще входить в эту сделку.
При этом покупка недвижимости — это не мелкая бытовая покупка. Речь идет о серьезных финансовых вложениях. Поэтому считать юридическую проверку необязательной — большое заблуждение.

— Лейла ханум, предположим, человек собирается покупать квартиру. Как ему правильно поступить?

— Вариантов несколько. Можно привлечь адвоката для полного сопровождения сделки. Можно пригласить его на подписание документов у нотариуса. Можно подключить адвоката к переговорам с продавцом. А можно воспользоваться всеми этими возможностями одновременно.
Даже если человек просто покажет адвокату документы до заключения сделки и получит правовое заключение, это уже существенно снизит риски.
Поверьте, такие расходы несопоставимы с теми затратами, которые впоследствии может повлечь судебный процесс.
Суды действительно перегружены, это факт. Мы не можем возлагать всю ответственность только на судей или адвокатов. Очень многое зависит и от нашей собственной ответственности.

— А вот, предположим, именно такой случай, когда одно и то же помещение продаётся нескольким покупателям. Адвокат может это проверить?

— Может. Адвокат может проверить это путём направления адвокатских запросов, изучения документов, проверки деловой репутации застройщика. Например, выяснить, есть ли у него действующие судебные споры, имеются ли жалобы со стороны граждан.
Если по аналогичным ситуациям уже существуют претензии или судебные разбирательства, это серьёзный сигнал для человека задуматься, стоит ли вообще связываться с таким застройщиком.
Приведу простой пример. Приходит клиент. Застройщик говорит ему: «Вот ваша трёхкомнатная квартира, квартира № 25». Человек соглашается и считает, что достаточно просто передать деньги наличными и получить какой-то документ.
А что было бы, если бы рядом находился адвокат?
Во-первых, адвокат не позволил бы рассчитываться наличными при такой сделке. Это уже один из важных моментов.
Во-вторых, застройщик может предложить оформить договор задним числом. И обычный человек зачастую даже не понимает, зачем это делается. Ему говорят: «Это просто для документации», «Это связано с налогами», «Вас это никак не касается».
И человек соглашается.
А потом выясняется, что, например, эта квартира уже была продана другому лицу. Между тем оформление сделок задним числом недопустимо и может повлечь признание такой сделки недействительной.
Позволил бы адвокат пойти на это? Нет, ни в коем случае. Потому что подобные действия уже сами по себе создают серьёзные правовые риски.
Поэтому роль адвоката нельзя сводить к какому-то одному этапу или одному действию. Роль адвоката гораздо шире. Она, я бы сказала, концептуальна.

— Сейчас очень много претензий со стороны граждан, чьи дома попадают под снос. Многие считают, что им выплачивают несправедливую компенсацию.
В вашей практике были такие дела?

— Да, мы ведём подобные судебные разбирательства. И считаем, что такие вопросы вполне могут и должны решаться в судебном порядке.
Бывали случаи, когда гражданам удавалось отстоять свои права и добиться пересмотра решений либо изменения размера компенсации.

— И консультации можно получать не только по имущественным вопросам? Вы ведь занимаетесь и семейными делами?

— Разумеется. Семейные и брачные споры занимают достаточно большую часть нашей практики.

— Если посмотреть на последние годы, статистика показывает рост числа разводов. Как вы считаете, в чём причины? Это низкий уровень материального благосостояния населения?

— Мне кажется, если 10–20–25 лет назад причины действительно чаще носили финансовый характер, то сейчас ситуация несколько иная.
Это, конечно, моё личное мнение, основанное на профессиональном опыте и наблюдениях, но мне кажется, что сама модель семьи, к которой мы привыкли, уже не вполне соответствует современным условиям.

— Что вы имеете в виду?

— Если совсем коротко, то многие мужчины хотят, чтобы современные женщины вели себя так же, как когда-то вели себя их бабушки. Но при этом сами мужчины уже не живут так, как жили их дедушки.
И здесь возникает определённое несоответствие.
Сегодня мы находимся на таком этапе развития семейных отношений, когда женщина уже не просто хранительница домашнего очага. Она такой же партнёр, как и мужчина. Она тоже работает, тоже зарабатывает деньги, занимается детьми.
Но при этом общество и индустрия красоты возлагают на женщину огромное количество обязанностей. Она должна быть привлекательной, ухоженной, интересной, яркой. У неё дома должно быть уютно и вкусно пахнуть. Она должна работать, зарабатывать, иметь финансовую подушку безопасности, иметь свои увлечения и развиваться.
Вы представляете, сколько этих «должна»?
И всё это ложится на женщину. А теперь вспомним наших бабушек. По большому счёту, от них ожидали совсем другого: выйти замуж, родить детей, вести хозяйство. На этом список требований заканчивался.
При этом современные мужчины зачастую ожидают от женщины очень многого. Хотим мы этого или нет, но маркетинг и индустрия влияют и на женщин, и на мужчин. Женщина должна быть красивой, ухоженной, успешной, зарабатывать деньги. Но при этом многие мужчины всё ещё не готовы воспринимать её как равноправного партнёра.
Они говорят: да, всё это хорошо, но я всё равно хочу оставаться на доминирующей позиции.
И вот здесь возникает нестыковка.
Мы сейчас находимся на переходном этапе. С одной стороны — патриархальная модель семьи, с другой — партнёрская. Между ними огромная дистанция, кризисный переходный период. И общество пока находится где-то посередине.
Патриархальная модель уже не работает в прежнем виде. Причём не только для женщин, но и для мужчин. Если глубже посмотреть, патриархальная семья возлагает на мужчину колоссальную ответственность. Наши дедушки брали на себя полную ответственность за семью, её безопасность, финансовую стабильность и благополучие.
Но сегодня эта модель уже не всегда реализуема.
А что предполагают партнёрские отношения? Они предполагают равенство, взаимное уважение, любовь, умение слышать и учитывать друг друга. Предполагают совместное принятие решений.
Но и к этому мы ещё не до конца пришли.
Отсюда и возникает тот самый диссонанс, который многим молодым семьям пока трудно преодолеть.
Традиционный взгляд многих азербайджанских мужчин тоже пока не вполне готов принять партнёрскую модель семьи. Ведь если женщина вкладывается в семью наравне с мужчиной, в том числе финансово, то, естественно, у неё появляется и право голоса.
И тогда женщина начинает задаваться вопросом: а зачем мне всё это нужно? Зачем мне нужен этот мужчина?
Да, возможно, это звучит жёстко или даже эгоистично. Но сталкиваясь с серьёзными трудностями в семье, многие женщины рано или поздно задают себе этот вопрос.

— Но всё-таки материальная сторона тоже влияет? Сегодня многие молодые мужчины испытывают сложности с работой, не могут полноценно содержать семью. Экономические проблемы ведь тоже существуют.

— Конечно, существуют.
Но здесь важно различать кризис семьи в узком и широком смысле.
Если говорить узко, можно сказать: да, причина в деньгах. Многие считают, что деньги решают всё. Но я убеждена, что это глубокое заблуждение.
Если деньги действительно решали бы всё, тогда почему распадаются обеспеченные семьи? Почему разводы происходят среди состоятельных людей, представителей элиты, среднего класса?
Сегодня разводы затрагивают практически все слои общества.
Если у людей закрыты все базовые потребности, если у них нет финансовых трудностей, тогда почему они всё равно разводятся?
Значит, существуют проблемы, которые находятся выше денег. Есть вещи, которые люди не могут решить только финансовыми средствами.

— А с какими спорами чаще всего сталкиваются супруги при разводе?

— Обычно к адвокату приходят тогда, когда, как мы уже говорили, все мосты сожжены.
А те вопросы, о которых мы сейчас рассуждаем, чаще относятся к сфере психологии, семейного консультирования, психотерапии.
До адвоката люди обычно пытаются решить проблему другими способами: советуются с родителями, родственниками, старшими членами семьи.
Кроме того, у нас действует институт медиации. Это обязательный этап до судебного разбирательства по ряду семейных споров.

— Медиация действительно помогает? Бывают случаи примирения сторон?

— Да, бывают. Есть случаи, когда сторонам удаётся прийти к соглашению и сохранить отношения либо урегулировать конфликт без суда.
Я думаю, что роль медиации вполне ощутима. Конечно, это относительно новый институт. Активно применяться он начал сравнительно недавно, с конца 2021 года. Но я считаю, что его значение есть уже сейчас, а со временем оно станет ещё более заметным.

— А медиатор обязательно должен быть юристом?

— Нет, не обязательно. Медиатором может быть как юрист, так и человек другой специальности. Насколько я помню, обязательным требованием является наличие высшего образования.
Кроме того, человек должен пройти специальную подготовку: обучение, тренинги, сдать экзамен и получить сертификат медиатора.

— То есть медиация — это обязательный этап?

— В семейных и трудовых спорах — да, обязательный.
Во всех остальных категориях споров ситуация другая. Например, в коммерческих спорах раньше медиация тоже была обязательной стадией, сейчас уже нет. Но при желании стороны могут добровольно пройти процедуру медиации и попытаться урегулировать конфликт без суда.
Одно дело — обязательна эта процедура или нет, а другое — её практическая польза.

— Если имущество и дети — это уже последствия развода, то что всё-таки становится причиной? Из-за чего люди принимают решение расстаться?

— Имущество, дети, алименты — это уже постфактум. Это начинается тогда, когда люди поставили окончательную точку в отношениях и вышли на необратимый путь. Тогда уже возникают вопросы: кто будет жить с ребёнком, как делить имущество, как решать вопросы алиментов.
Но ваш вопрос, как я понимаю, о другом: что именно подталкивает людей к этой точке?
Мне кажется, что сегодня многие начинают думать, что достойны лучшей жизни. Возможно, на это влияет и иллюзия, которую создают социальные сети. Они постоянно внушают человеку: у тебя может быть лучше, ты достоин большего.
Я всегда говорю, что сейчас очень активно продвигаются лозунги: «Ты никому ничего не должен», «Ты никому ничего не должна», «Живи для себя», «Жизнь одна», «Лови момент».
Всё это звучит красиво. Но, на мой взгляд, во всём должны быть границы и чувство меры.

— А как часто после развода дети остаются с отцом?

— На самом деле в законе нигде не написано, что ребёнок обязательно должен оставаться с матерью. Закон исходит из другого принципа: главным критерием являются интересы ребёнка.
Если удастся доказать, что интересам ребёнка в большей степени отвечает проживание с отцом, суд может принять такое решение. Но доказать это на практике бывает достаточно сложно.

— Отцы борются за детей?

— Бывают разные случаи. Есть отцы, которые действительно очень активно борются за право воспитывать своих детей.
Но есть и другая категория. К сожалению, некоторые мужчины воспринимают развод с супругой как развод и с ребёнком. Они словно говорят себе: «Я расстался с этой женщиной, значит, всё закончено».
И тогда они фактически исчезают из жизни ребёнка.
Почему так происходит? Потому что для такого человека жена и ребёнок были как будто единым целым. Нет жены — значит, нет и ребёнка.

— Да, есть такие мужчины.

— К сожалению, это тоже реальность.
Люди не всегда понимают, насколько сильно это травмирует ребёнка. Насколько тяжёлым может оказаться чувство заброшенности, ненужности, пустоты.
Со временем многие дети начинают задаваться вопросом: «Почему меня бросили?»
И очень сложно объяснить ребёнку, что с ним всё в порядке. Что проблема была не в нём, а в том, что взрослый человек тогда не сумел взять на себя ответственность — ни за свою жизнь, ни за свою роль родителя.
Это очень сложные и очень эмоционально тяжёлые вопросы.

— Вы упомянули социальные сети. Действительно, интернет дал людям много возможностей, но при этом серьёзно повлиял и на отношения между людьми.

— К сожалению, это так.
Сейчас практически нет человека, который не пользуется социальными сетями. Мы открываем телефон буквально на несколько минут, а в итоге проводим там гораздо больше времени.
Даже знакомства сегодня всё чаще происходят через социальные сети.

— А что делать в ситуациях, когда через интернет страдает репутация человека? Например, распространяются порочащие сведения, негативная информация, недостоверные публикации?

— Это очень сложный вопрос.
На мой взгляд, это один из главных вызовов современного мира. Сюда относятся и искусственный интеллект, и создание различного контента, и вмешательство в личные границы человека, в его частную и семейную жизнь.
Мне кажется, сейчас мы находимся именно на той стадии, когда проблема уже возникла, а механизмы её решения ещё только формируются.
Так происходит всегда. Сначала возникают новые общественные отношения, затем появляются проблемы, и только после этого право и закон начинают вырабатывать инструменты для их регулирования.
Закон не может опережать проблему. Проблема всегда появляется раньше, чем её правовое решение.
Закон — это всего лишь инструмент решения уже возникшей проблемы. И я считаю, что сегодня таких инструментов становится всё больше.
Какие законодательные изменения можно привести в пример? Скажу о достаточно важном решении. В декабре 2025 года Пленум Верховного суда принял большое постановление, посвящённое защите личных прав. Там очень подробно рассматриваются вопросы моральной компенсации: что такое моральный вред, как он определяется, какие обстоятельства должны учитываться судом.
Также большое внимание уделено самому понятию личных прав.
Когда мы говорим о личных правах, многие воспринимают это только как право на жизнь. Но на самом деле это гораздо более широкое понятие. Это право на семью, право на семейные ценности, право на индивидуальность, право на частную жизнь. Даже право на родительство рассматривается как одно из личных прав человека.
Соответственно, нарушение этих прав, в том числе посягательство на честь, достоинство и репутацию человека, может влечь вполне конкретные правовые последствия.

— Что же делать, чтобы не стать жертвой криминала, связанного с интернетом?

— Первое — это максимальная юридическая просвещённость. Просвещение, просвещение и ещё раз просвещение.
Проведу такую аналогию. Есть очень много мошеннических схем, связанных с банковскими картами, пин-кодами, телефонными звонками. Вы же тоже слышали об этом, правильно?

— Конечно.

— И вы знаете, что в таких случаях вернуть деньги потом практически нереально.
Мне однажды тоже задавали вопрос: что делать в таких условиях? И я ответила: юридическое просвещение должно стоять на первом месте.
А теперь я задам вам тот же вопрос. Почему сегодня люди стали реже попадаться на некоторые мошеннические схемы?
Потому что об этом начали больше говорить. Люди стали делиться своим опытом. Стали открыто рассказывать: мне сегодня позвонили, меня пытались обмануть.
Сегодня, если вам позвонит человек и представится сотрудником банка, например, попросит назвать пин-код или какие-то конфиденциальные данные, вы ведь их не сообщите?

— Надеюсь, нет.

— Я уверена, что не сообщите. Как и большинство моих знакомых.
Но если бы такой звонок поступил пять лет назад, вероятность была бы гораздо выше.
Что изменилось?
Осведомлённость.
Чем выше осведомлённость человека, тем ниже вероятность того, что он станет жертвой мошенничества. И второе — это оперативное реагирование...Здесь и сейчас. Сразу обращаться за защитой своих прав, обращаться в государственные органы, использовать предусмотренные законом механизмы защиты.
Других механизмов, к сожалению, не существует. Потому что то, о чём вы говорите, во многом упирается в личные качества самого человека. А перевоспитать человека очень сложно.
Мы можем только усиливать ответственность за те или иные действия. И тогда человек будет понимать, что если он просто открыл прямой эфир и начал говорить всё, что ему вздумается, то это уже не просто слова и не просто прикрытие свободой слова.
Это конкретные действия, которые влекут конкретную ответственность.
Причём эта ответственность не ограничивается уголовной. Есть ещё и материальная ответственность.
И если человек понимает, что за подобные действия ему может грозить не только уголовная, но и материальная ответственность, поверьте, он сто тысяч раз подумает, прежде чем что-либо делать.

— А искусственный интеллект — это действительно очень мощный инструмент. Он помогает практически в любой сфере.
Но если речь идёт о порочащих роликах, созданных с помощью искусственного интеллекта, можно ли доказать, что это ИИ, а не реальная съёмка?

— Думаю, что да. Это возможно установить с помощью экспертизы, технической экспертизы.
Но, помимо этого, смотрите: развивается искусственный интеллект — развивается и борьба с ним. Эти процессы идут параллельно.
Мы всё равно придём к тому, что искусственный интеллект станет составной частью нашей жизни. Но одновременно мы будем учиться отличать подобный контент.
Вообще ничего в нашей жизни не бывает абсолютно полезным или абсолютно вредным.
Любое серьёзное открытие, с которым сталкивалось человечество, всегда имело и обратную сторону.
Телефон, социальные сети, интернет — всё это можно критиковать. В том числе и Instagram.
Но, с другой стороны, сколько бизнесов смогли благодаря этому развиваться? Сколько брендов стали узнаваемыми? Сколько талантливых и творческих людей получили возможность заявить о себе, продвигать свои услуги и находить свою аудиторию?
Поэтому у любой технологии всегда есть две стороны.

— Мне, кстати, очень нравится ваша страница в социальной сети. Вы так чётко, так доходчиво, грамотно, коротко и по существу отвечаете.

— Спасибо большое.

— А как вы снимаете видео?

— На обычный телефон. Могу даже показать вам — обычный Android. Ставлю камеру перед собой и начинаю записывать. Ничего сверхъестественного.

— Сами выбираете темы для видео?

— Для этого достаточно прислушиваться к своим подписчикам, быть среди людей, общаться. Всё берётся из жизни.
Любой фильм или любая история, которая нравится человеку, цепляет его потому, что отражает какую-то часть его собственной жизни.
Если моё видео набирает большое количество просмотров, значит, оно нашло отклик у людей. Кто-то узнал в нём себя, кто-то вспомнил похожую ситуацию, а кто-то именно сейчас сталкивается с такой проблемой.
Поэтому меня часто спрашивают: как вы создаёте контент?
Проще простого — нужно слышать людей.
Тема, образ, подача материала — всё это я продумываю сама.
Конечно, есть вещи, которые можно делегировать другим людям. Но есть часть работы, которую делегировать невозможно.
И работа над контентом — как раз одна из таких частей. Контент-план, съёмка видео — этим занимаюсь лично я.
И на комментарии тоже зачастую отвечаю сама. Потому что одно неверное слово может направить человека совершенно не в ту сторону, а последствия потом могут быть очень серьёзными.

— У вас действительно очень выгодно отличается подача.
Какой-нибудь интересный случай из практики можете рассказать?

— Знаете, я вам скажу одну вещь. Этот вопрос мне задают очень часто.
«Расскажите какой-нибудь интересный случай из вашей практики».
Но с годами я поняла, что запоминаются не конкретные случаи, а какие-то концептуальные вещи.
Запоминаются моменты, когда ты понимаешь, что стала для человека не просто адвокатом, не просто человеком, который помогает решить проблему, а чем-то большим. Может быть, источником поддержки или вдохновения именно в тот момент, когда человек уже опустил руки.
Когда ты становишься для него не просто участником процесса, а чем-то большим, такие истории автоматически врезаются в память.
Или запоминаются дела, которые заставляют вырасти тебя саму — духовно, морально.
Я всегда говорю молодым коллегам и студентам, которые приходят в профессию: каждое дело нас меняет. Мы растём вместе со своими делами.
И после каждого серьёзного дела я понимаю, что уже не являюсь тем человеком, которым была раньше. Прибавляется мудрость, появляется новый опыт, новый взгляд на жизнь.
Поэтому в памяти остаются именно те дела, которые расширили мой дизон сознания как человека.

— Хотя бы один пример можете привести?

— Не столько пример, сколько историю.
Была ситуация между матерью и дочерью. На первый взгляд вопрос был материального характера. В гражданских делах очень часто кажется, что всё упирается именно в деньги.
Но когда начинаешь разбираться глубже, понимаешь, что нельзя ограничиваться только материальной стороной вопроса.
Начинаешь копать глубже, ещё глубже — и оттуда выходят совершенно другие вещи.
И в этой истории, знаете, не было правых. Но и неправых тоже не было.
Было очень много взаимных обид, обвинений, претензий друг к другу.
В итоге дело разрешилось благополучно, вопрос был решён в пользу моего клиента. Всё закончилось хорошо.
Но после этого дела я поймала себя на другой мысли. Я задавала себе вопрос: что я могу сделать сегодня, чтобы у меня никогда не сложились такие отношения с собственной дочерью?
Вот о чём я думала после этого процесса.
Меня вообще часто занимают такие, если хотите, экзистенциальные вопросы. Что можно сделать сейчас? Как можно предотвратить подобные вещи?
Я очень много занимаюсь наследственными делами. А наследственные споры почти всегда происходят между близкими родственниками.
И знаете, что самое печальное? Проблема там чаще всего не в деньгах. Не в доме, не в квартире, не в этих десяти или двадцати квадратных метрах.
Проблема совсем в другом.
В старых обидах. В невысказанных словах. В горечи, которую люди копили годами.
В том, что кому-то кажется, что мама любила другого ребёнка больше. В старых семейных разделениях. В сломанных судьбах. В незавершённых историях, которые люди несут через всю жизнь...Сидишь и думаешь: «Боже, что можно сделать, чтобы этого не произошло? Как можно этого избежать?»

— И вы нашли ответ на этот вопрос?

— Думаю, что универсального ответа нет. Если бы он существовал, человечество, наверное, уже давно решило бы огромное количество своих проблем.
Кстати, один из вопросов, над которым я сама часто размышляла, связан именно с наследственными спорами.
Что нужно сделать, чтобы предотвратить будущие конфликты между наследниками?
И знаете, я пришла к выводу, что полностью предотвратить их невозможно.
Мы не можем контролировать то, что произойдёт после нашей смерти. Если честно, мы даже при жизни не всегда можем контролировать то, что происходит вокруг нас.
Даже если документы оформлены идеально, даже если всё распределено правильно, конфликт всё равно может возникнуть.
Потому что если люди склонны к спору, они найдут повод для спора. Даже если всё поделено поровну.
Если между людьми нет той самой эмоциональной и духовной связи, никакие документы не способны её создать.
Что мы можем сделать?
Мы можем только снизить вероятность конфликта.
А снизить её можно справедливым и объективным распределением наследства, грамотным оформлением документов, завещаний, договоров дарения — всем тем, что зависит от нас.
Как говорится в известной молитве: «Господи, дай мне силы изменить то, что я могу изменить, дай мне терпение принять то, что изменить невозможно, и дай мне мудрость отличить одно от другого».
Мне кажется, этот принцип очень подходит и к наследственным вопросам.

— Приходилось ли вам сталкиваться с враждебным отношением противоположной стороны?

— Неоднократно. Но к этому я отношусь очень спокойно и профессионально. Никаких личных обид или неприязни у меня нет.
Нужно понимать, что зачастую человек ассоциирует адвоката со своим оппонентом. Допустим, мой клиент не пришёл на процесс, а вся неприязнь, все эмоции выливаются на меня как на его представителя.
Это нормальная человеческая реакция.
Было и прошло. Мы не принимаем это на свой счёт и идём дальше.
В конечном итоге наша задача — решить проблему клиента, а не вступать в перепалки.
Если человек что-то сказал мне, я ответила ему, потом мы начали спорить между собой, а судье вместо рассмотрения документов приходится нас успокаивать и разнимать — зачем?
Это уже непрофессионально.

— Вам хотелось бы быть судьёй?

— Я на своём месте.
Что будет дальше — жизнь покажет. Мы не знаем, что будет завтра. Но здесь и сейчас я нахожусь на своём месте.

— Я очень рада за вас и за нашу адвокатуру, что у нас есть такая грамотная, объективная и справедливая женщина-адвокат.

— Благодарю вас.

— Какой вопрос вы сами себе задали бы в этом интервью? Какая тема, на ваш взгляд, сегодня особенно важна?

— Часто меня спрашивают: что такое адвокатура?
И если отвечать одним словом, то адвокатура — это, прежде всего, ответственность.
Это умение брать на себя ответственность.
Адвокатура — это гораздо больше, чем просто защита в суде. Гораздо больше, чем набор юридических знаний или профессиональных навыков.
Это ответственность за судьбу
человека, который доверил тебе свою проблему.

— Но ведь у судьи ответственности больше?

— У каждого человека своя ответственность.
Для меня адвокат — это человек, который умеет брать на себя ответственность и умеет её признавать.
Я всегда говорю: когда мы научимся не перекладывать ответственность на других людей, а сначала задавать вопросы себе, тогда многое изменится.
Допустим, решение вынесено не в нашу пользу.
Первый вопрос должен быть к себе: а достаточно ли я сделал? Всё ли я предоставил суду надлежащим образом? Всё ли я сказал? Всё ли показал? Всё ли было сделано так, как должно было быть?
Сначала вопросы к себе, а уже потом — к другим людям.

— Чувствуется, что вы очень близко принимаете дела своих клиентов и действительно делаете всё, что в ваших силах.

— Почему бы и нет? Это моё имя, моя репутация.
И здесь есть не только альтруистическая сторона. Если говорить, что я просто хочу помогать людям — это будет слишком упрощённо.
Да, альтруистическая составляющая есть. Но есть и другая сторона.
Каждое дело — это часть меня.
Если я люблю себя, значит, я люблю и свою работу тоже.
Каждый выигранный процесс, каждый положительный результат — это вклад в мою репутацию. Это моя копилка.
Так почему я не должна её пополнять?

— Есть такое изречение: сначала я работаю на имя, потом имя работает на меня.

— Это относится к любой профессии.
Но я всегда призываю адвокатов работать добросовестно не только ради клиентов, улучшая их жизнь, но и ради самих себя.
Ведь, помогая другим людям, мы развиваемся и сами.

— А что бы вы предложили изменить на законодательном уровне? Достаточно ли сегодня инструментов для адвокатской деятельности?

— Я считаю, что всё развивается именно так, как и должно развиваться.
Любые изменения должны происходить естественно и своевременно.
Ничто не может опередить своё время и ничто не может произойти раньше, чем для этого сложатся необходимые
условия.
Поэтому я считаю, что всё идёт своим путём.
— Спасибо, Лейла ханум. У нас получился интересный разговор.
— Вам спасибо.